Донецкие «сепары» или возвращенцы — кто они для украины и Донбасса?

Одиночество в огромном мире

Читателей 👀: 89
Прочитано : 100


Страны: Украина


Поделиться с друзьями

Не устану рассказывать о людях Донбасса. О судьбах исковерканных или прерванных войною. И не важно где именно они живут сейчас. В Донецке, Мариуполе, России или Украине. Они навсегда останутся теми — «из Донбасса». Узнаваемыми друг другом в любой толчее любого мегаполиса по неуловимым отпечаткам пережитого или, может быть, по особым чертам, который я называю породой.

В этом году лето запоздало. Прохладный май вдруг резко сменился удушающей жарой июня. Поезд Мариуполь — Киев. В купе, как в парной бане. С нетерпением жду отправления в надежде, что возникший в ходе движения поезда сквознячок, развеет хоть не намного этот спертый влажный воздух вагона и принесет капельку облегчения. В последний момент в купе заходит молодой паренек. Быстро осматриваю. Наколки на правом предплечье и левой ноге. Я ничего не понимаю в татуировке. Единственное, не заметила ни свастики, ни кинжалов, ни черепов. И на том спасибо. Общения не получится. Я уткнулась в планшет, а мой случайный попутчик в телефон. Поезд тронулся.

Волноваха. В купе подсаживаются новые пассажиры. Пара. Не молоды. На вид лет по пятьдесят, может чуть моложе. Занимают верхнее и нижнее места напротив меня. С удовольствием рассматриваю их. Наши. Из Донбасса. Впрочем, паренек тоже несет на себе этот отпечаток. Не такой явный, как у меня или у этой четы, но все же заметный наметанному взгляду. Порода.

С появлением этих людей как-то неуловимо меняется аура замкнутого пространства купе — нашего временного прибежища. Какая-то нежная атмосфера отношений этих двоих, сотканная из ненавязчивого внимания, легких улыбок, мимолетных взглядов, нечаянных касаний.

«Наверное, влюбленные и, вероятно, совсем недавно вместе. Уж слишком свежо и не затерто обыденностью» — решаю я продолжая рассматривать попутчиков. Женщина красива. Не стандартной красотой «баблососущих» самок с накаченными губами, наращенными ресницами и нарисованными бровями. Нет. Она красива природной красотой. Распахнутыми чистыми глазами. Великолепно вылепленными скулами. Тонким изящным носом и красивым контуром губ. Минимум косметики и при этом создается впечатление «ухоженности». Мужчина ей под стать. Умные, пытливые глаза. Благородная седина и гордая осанка. Оба свободны. Раскованны. Улыбаюсь в ответ, замечая, что меня тоже внимательно рассматривают.

Незаметно, под мерное покачивание вагона, начался разговор. Беседуют мужчины. Тема наколки. С интересом прислушиваюсь. Оба выказали глубокие познания в символике и татуировках. Оказалось, что на коже молодого человека нанесены какие-то там символы Майя. Даже календарь нашел свое место где-то в области икроножной мышцы. Дождавшись момента, когда тема исчерпает себя и наступит естественная пауза, задаю свой первый вопрос:

— Вы преподаватели?
Мужчина и женщина переглядываются удивленно, определяя кому именно адресован вопрос.
— Он преподаватель — отвечает женщина.
— Но вы ведь тоже работаете с людьми! Я не ошиблась?
— Не ошиблись. Только в отличие от него я ненавижу свою работу. А как Вы определили?
— Это было просто — смеюсь я — Вы оба очень коммуникабельны. Не скованны. Вызываете симпатию. И уж, конечно, огромный багаж разносторонних знаний и умение четко формулировать мысль. Так что никакого секрета тут нет.
— Действительно. Неужели так заметно? — смеется мужчина. — Да. Я много лет проработал учителем.

 Легкая грусть прозвучала в его последних словах и не дала закончить фразу. Словно он невзначай коснулся чего-то такого, о чем эти двое стараются не говорить и не вспоминать. Почувствовав это, я поспешила переключить внимание на женщину.
— Ну а Вы кем работаете?
— Экономист.
— Коротко ответила она. И все. Грусть сгустилась.

— Пойдемте покурим. — После небольшой паузы, заполненной неловким молчанием, вдруг неожиданно женщина предложила мне. Я тут же встала и направилась в тамбур. Вагон качался и постукивал колесами на стыках рельс. Мы закурили. И тут женщина заговорила.

«Мы стараемся не говорить на эту тему. Просто по какому-то молчаливому уговору обходим стороной. Вы, наверное, уже поняли. Мы донецкие. Оба. Всю жизнь там прожили и проработали. Детей вырастили. А тут война. Мы до последнего не хотели уезжать. Не потому, что ехать некуда, как некоторым. Есть куда. В Донецке квартира и родительский дом. В Киеве тоже есть квартиры и наша собственная и у детей. Крыша над головой есть и была. Просто не хотели уезжать из Донецка. Это наш город. Наш родной. Но ...

Помните в четырнадцатом какие были обстрелы? Вот тогда я и не выдержала. Каждый день ходить на работу и понимать, что возможно никогда уже не вернешься. Каждое мгновение спиной ждать прилета и натянутыми, как струна нервами, прислушиваться. Все время прислушиваться. И днем и ночью. Сквозь сон и заботы. Делать что-то и слушать, засыпать и снова слушать. Это было невыносимо. А потом и наш офис перевели в Киев. И мы уехали.

Наверное, это было ошибкой. Моей ошибкой. Или слабостью. Как посмотреть. Муж потерял работу и сейчас просто ездит со мною. В Донецк нас тянет обоих. В Киеве у меня работа, которая позволяет жить. Вот это слово. Жить. Только... Как Вам передать во что превратилась эта жизнь! Сердце осталось в Донецке. Оно всегда там было. А тело требует животного. Жить! Жить! Жить! В буквальном понимании этого слова. Вот и живем. Не там и не там. Оторванные. Без берегов. Без пристанища. Чужие для всех.

Донецкие. Они как бы понимают, но прежнего тепла и доверия нет. Словно какая-то невидимая стена между нами. Мы для них те, кто испугался и сбежал. Мы для них «возвращенцы» Другое дело, если бы мы бежали спасая малолетних детей. Так нет. Дети у нас взрослые. В их глазах для нас нет оправдания. Мы как бы предали Донецк. Не остались в нем в самое тяжелое время. И нет нам больше веры и нет того тепла. Вы понимаете? Вы же сама такая — Донецкая.

А для Киева мы навсегда останемся теми, с Донбасса. Нам нет веры. Мы же для них «донецкие» то есть по определению бунтари и «сепары». Каждый считает своим долгом высказать свое недоверие и пренебрежение. Напомнить и ткнуть. Вот типа что вы там наделали и здесь этот номер у вас не пройдет. Мы за вами следим. И ведь следят же! Взламывают переписку постоянно. Устраивают вроде как случайную проверку. Роются в столе и сумке. Ненавижу! Как же я ненавижу свою работу! А все равно продолжаю исправно работать. Все нажитое до войны в конце концов исчерпалось. Осталась недвижимость и за нее нужно платить.

Одни в мире

Мужа в Киеве на работу не принимают. Отказывают под любым предлогом. Иногда даже вообще без предлога. Нет и все! Вы нам не подходите. В Донецке ... Как он будет смотреть в глаза этим мальчишкам и девчонкам? Что он может им сказать? Им, не убежавшим. Им, так рано и внезапно повзрослевшим. Им, все понимающим и все познавшим. Вот и скитаемся. Чужие для всех. Бесконечно одинокие и не смеющие пожаловаться на судьбу. Сами виноваты. И ничего уже не исправить.»

Я слушала не перебивая эту горькую исповедь случайной попутчицы. Слушала и вдруг, такие знакомые и по сути ничего мне не говорящие слова «одиночество вдвоем», наполнились новым смыслом. Полынно горьким и щемяще тоскливым. Одиночество вдвоем. Двое прекрасных, любящих людей, бесконечно одиноких в этом мире. Ставшие одинокими, спасая свои жизни. Маленький дрейфующий островок любви, чудом уцелевший в бушующем аде войны, которому не суждено пристать к берегу.

Полнотекстовое размещение статьи в соц.сетях и сайтах размещать запрещено, только анонс с обязательным размещением активной индексируемой и прямой гиперссылки(без атрибута "nofollow" и редиректа) на страницу первоисточника. Размещение со ссылком с редиректом размещать запрещено. Уважаемые граждане, уважайте труд автора.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями