Излом. Мариуполь. Окровавленная не Победа.

Мариуполь.  Расстрел МВД

Читателей 👀: 4000
Прочитано : 4000


Страны: Украина


Поделиться с друзьями

Сегодня праздник. Можно бы подольше поваляться в постели, почитать или посидеть с ноутбуком. Можно, но настроение какое-то приподнятое. Так и тянет рвануть куда-нибудь подальше от дома. Подчиняясь своему неугомонному внутреннему авантюристу, быстро собираюсь и отправляюсь в цент города. Уже в маршрутке решаю, что не буду тупо слоняться по улицам, а приму участие в демонстрации, если она, конечно же будет. А она должна быть. Даже не смотря на все эти мутные и непонятные телодвижения неизвестно кого с захватом Гор администрации и шинами. Даже если она будет малочисленной и неорганизованной, я все равно приму в ней участие, ведь сегодня 9 мая. День Победы.

«Девушка, давайте к нам. У нас весело!» - зазывали меня из какой-то и, правда, веселой компании едва только я вылезла из автобуса. Я приветливо помахала букетиком тюльпанов, перевязанных георгиевской ленточкой. Ух! Такого я не ожидала. Вся Театральная площадь и весь сквер вокруг Драмтеатра были заполнены людьми. Празднично одетые, улыбающиеся, с детьми, цветами, флагами и воздушными шариками, они все подходили и подходили. Праздничная колонна выстроилась. Впереди шли ветераны. Смущенные не привычным вниманием абсолютно незнакомых людей, увешанные орденами и медалями и такие уже старенькие... Боже! Сердце сжимается. А один так похож на моего папу. Только еще древнее, что ли... Не удержалась. Подошла к нему. Обняла. Поздравила с праздником. Поблагодарила. А он стоял такой смущенный и растроганны и теребил в руках только что принятые от меня тюльпаны, пальцами поглаживал ленточку, обвязывающую их. Чуть не заплакала. Этого еще не хватало. Улыбнувшись, отхожу от дедушки, но все время невольно ищу его глазами. Уж больно он какой-то потерянный. Слишком старенький. И один. Без присмотра. Как бы не потерялся старик.

А праздник уже шумел во всю! В разных местах огромной колоны под звуки аккордеона лилась «Землянка», «Синий платочек», «Это день Победы» и перекрывая их, вдруг по всей колонне дружно вспыхивал призыв: «Фашизм не пройдет!», «Слава ветеранам!», «Ура!». Я шла вместе со всеми. Вместе со всеми кричала, размахивала руками, подпевала и смеялась. Настроение было настолько заразительно веселым, что никто уже не обращал внимания знаком ли он с идущим рядом или нет... все были едины.

Голова праздничного шествия уже подходила к зданию Гор администрации. Я вспомнила про дедушку и поискала его глазами, но нигде не увидела. Все же потерялся старик. А вдруг ему плохо стало? Выбралась из толпы и пошла обратно, выискивая глазами знакомую чуть сгорбленную фигуру. Почти дошла до Театральной, а дедули так и не видно. Переживаю все сильнее. Пока сама не пойму почему. Да и настроение огромной толпы людей невольно заражает. А толпа волнуется все больше и больше... Наверное, впереди какой-то затор, потому что шествие приостановилось. Кое-кто пытается подпрыгнуть и заглянуть вперед, чтобы узнать причину остановки, кто-то еще продолжает выкрикивать лозунги, смеяться, но беспокойство нарастает, передается от человека к человеку, накатывает как волны. Непонятно как-то...

И вдруг, перекрывая гомон многотысячной толпы, глуша звуки музыки и смеха, как гром в разгар солнечного дня, оглушительно разрывая воздух над головами... выстрел. Все замерло. Мгновение такой же оглушающей тишины разрывается криками ужаса, плачем детей. Люди кинулись врассыпную, топча брошенные цветы, хватая на руки детей и прижимая их к себе. Все заметались. Большинство мужчин рвануло вперед к голове колоны. Выпущенные из рук шарики еще путались в ветвях деревьев, не успев улететь в чистое, пронзительно синее весеннее небо, а площадь уже почти опустела.

И тут я увидела своего ветерана. Он стоял совсем рядом. Все так же растеряно мял букетик. Смешно и трогательно вытягивал худенькую, сморщенную шею, пытаясь рассмотреть, что там впереди. Что-то говорил и плакал. Слезы стекали по его изборожденному морщинами лицу и терялись в их глубине. Такие беспомощные и такие горькие. Я кинулась к нему. Защитить. Укрыть. Спрятать. Уберечь. «Дедушка! Миленький. Пошлите отсюда. Пошлите скорее. Я Вас провожу. Где Вы живете? Вы знаете?» - спрашиваю и тереблю старика, стараясь отвести его во дворик, подальше от проспекта. Он переводит на меня глаза. Узнает. Кивает головой и говорит: «Что же это? Как же так? Кто же это по людям из танка стрелял? Как же так? А?» А меня душат слезы, и я не могу ничего ему ответить. Да и сама толком не знаю пока. Просто молча подталкиваю его, обняв за худенькие плечи, ко входу во дворы. «Не волнуйся за меня, деточка. Я вот в том доме живу. Вон и сын мой» Навстречу нам бежал взволнованный пожилой мужчина в стареньких спортивных штанах и стоптанных тапочках. Ну, Слава Богу! Старик в безопасности. Возвращаюсь на проспект.

Безлюдно. Только что здесь была огромная, шумная демонстрация, а сейчас почти никого. Несколько таких же, как и я растерянных прохожих, остановившихся в недоумении. Бегу по проспекту, интуитивно держась поближе к стенам зданий. Туда. Вперед. Там стреляли.

Здесь больше людей. В основном мужчины. Человек пятьдесят стоят посреди проспекта, перекрывая его, и не дают проехать танку. Железная машина угрожающе порыкивает двигателем, раскачивая поднятой пушкой, но не трогается, а идущие за нею другие танки и БТРы поворачиваю направо.

Танки на проспекте. Мариуполь

Снова слышны выстрелы. Глуше и немного дальше. Я перехожу проспект и в растерянности останавливаюсь на углу. Что делать? Присоединиться к мужчинам, не пускавшим танки или бежать туда, куда поехали другие бронемашины?

Они там нашу милицию расстреливают!

- эта фраза неправдоподобно громко звучит над опустевшей улицей, эхом отражается от домов, рвет что-то внутри и выводит из ступора. Вместе с другими, секунду назад такими же растерянными людьми, бегу к зданию МВД...

Прошло почти два года с момента тех событий. Но до сих пор, закрывая глаза, я вижу, как в какой-то киноленте, смонтированной из разных кадров:
—то разворачивающийся на узенькой улочке танк, готовящийся к выстрелу по знанию в упор;
—то автоматчика, с колена, стреляющего в толпу людей;
—то развороченное горящее здание МВД и редкие вспышки выстрелов из окон, защищающихся милиционеров;
—то выбегающих из дыма женщин, служащих в МВД и находящихся в тот момент в здании;
—то людей, под пулями пытающихся выломать решетки на первом этаже и помочь осажденным...

Мы сидим на кухне. Я, мой сын и его школьный друг Венька. Остывает чай, но никто не замечает этого. «Я же тогда чудом спасся! Серый, ты не понимаешь... Это же жесть, что было!» - рассказывает Венька. После школы он, как и его отец, стал милиционером. Он частый гость в нашем доме и я тепло отношусь к этому парню, зная его почти с пеленок.

«Нас тогда срочно собрали на совещание» - продолжает он - «Помимо всякой прочей лабуды, основным был вопрос о подписании... Я не буду говорить, что мы должны были подписать. Не важно. Да и нельзя. Короче. Подписание этой фигни обязывало каждого участвовать в зачистке и давало прямое указание на открытие огня на поражение. Ну, там еще кое-что было. Требовали вплоть до трибунала. Наши все отказались. Я тоже одним из первых написал и бросил на стол заявление об уходе. Оружия своего ни у кого не было. Мы же на совещание прибыли, а не по тревоги поднялись... Напрягало только, что в выходной, вернее, в праздник собрали. Прикинь. Только я встал, подал заяву, подошел к двери, чтобы свалить из этой помойки, а тут вдруг «бам!». Я в стену влип. Пылища. В ушах заложило. Кто-то орет. А то место, где я только что сидел и писал заяву, в хлам прямым попаданием! Вокруг трупы и раненные. Я за кобуру, а нифига-то нет. Ломанулся вниз, в оружейку. Там уже сейфы взломали и расхватывают калаши. Пока дотолкался - все разобрали. Так оно и к лучшему вышло. Я в горячке еще потыкался туда - сюда, а потом понимаю, что писец (ой, теть Вик, простите) и в окно второго этажа, которое во двор выходило, сиганул и по-пластунски еще пол города прополз.»

Он замолчал. Молчали и мы. Тихий вечер прижимался к окнам темным боком, дышал спокойствием летней приближающейся ночи. Уютно и мягко горела подсветка на кухне, окутывая томным полумраком углы. Остывал чай на столе... «До сих пор не понимаю, - снова нарушил тишину Веня - как мне удалось тогда свалить... Да и не искал потом никто. Я боялся, что будут. Я же заяву успел написать. Только никто и ничего до сих пор. Наверное, сгорело все к чертям»....

Мариуполь после расстрела

Мы сидим втроем на нашей кухне, которая с незапамятных времен стала привычным местом сбора друзей моего сына, среди них я никогда не чувствовала себя чужой... Сегодня нас только трое. Тот день Победы стал изломом для двоих из нас. Для меня и Веньки. Сережка этого не знает. Трое. Близкие. Мать. Сын. Друг. По-прежнему близкие, но не настолько... Между нами уже излом.

При копировании материалов сайта, обязательно размещение активной индексируемой (без атрибута "nofollow" и редиректа) и прямой гиперссылки на страницу первоисточника. Полнотекстовое размещение статьи в соц.сетях размещать запрещено, только анонс. Размещение статьи со ссылком с редиректом размещать запрещено. Уважаемые граждане, уважайте труд автора.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями